Если мы честно обследуем территорию Смерти, то этой малоприятной темы нам не избежать. Есть, как минимум, три «диапазона» этого понятия


50 оттенков некрофилии

Первый – в узком смысле этого слова – сексуальное возбуждение и удовлетворение от манипуляции с мертвыми телами. По мнению психотерапевтов, такое пристрастие – не просто вариант фетишизма, это следствие расстройства социального поведения, которое делает для человека любой контакт глубоко дискомфортным и чувствует себя хорошо такой товарищ только в компании трупов. Они не сопротивляются, не спорят, не предъявляют требований. С ними он может проявить свою сексуальность, всех остальных он просто дико стесняется. Я не зря пишу «он», по мнению экспертов, среди подобных чудиков преобладают мужчины. Мужчины тихие, угрюмые, сравнительно безобидные. Для чистоты повествования мы исключили из предмета рассмотрения как маньяков, для которых эпизоды некрофилии – это, скорее, «вишенка на торте», так и деградировавших бомжей-алкоголиков, которые просто могут не заметить, что их сексуальный партнер не совсем жив.

Говорят, подлинные некрофилы не убивают, а предпочитают «готовый продукт». Именно поэтому они любят работать в местах, где этот готовый продукт в наличии.

На этом месте все работники похоронной индустрии, сотрудники моргов с подозрением уставились друг на друга. А также полицейские, МЧСники и еще множество людей, которым приходиться повседневно иметь дело с трупами.

Что-то не верится.  Я провела очень много тренингов и бесед, постоянно посещаю профессиональные конференции и форумы – нет там угрюмых молчунов с патологией общения, люди по большей части открытые, общительные и социально-адекватные. Может, где-то в заброшенном морге заброшенного села и есть спившийся санитар «дядя Коля», который в тоске присматривается к своим молчаливым подопечным за неимением другой компании, но это экзотическая ситуация.

Видимо, эти персонажи по-другому решают свои проблемы и ходят «с черного хода», а может их просто очень мало. Или они не афишируют себя настолько, что сливаются с интерьером.

Но есть еще два диапазона некрофилии и второй подготовил нам с вами неприятный сюрприз. В более широком толковании я – некрофил, потому что об этом пишу, а вы – некрофил, потому что вы про это читаете. Здесь под подозрение подпадают все, у кого майка с черепом, кто дома поддерживает стерильную чистоту, кто любит пассивного партнера или его имитацию (секс-шопы замерли), кто просто почему-то интересуется темой смерти.

Последователи Эриха Фромма с удовольствием объяснят вам, что некрофилия пустила свои символические корни буквально везде. И в наш век потребительского фетишизма, тотального контроля и зависания в виртуальной реальности, у нас просто нет выбора.

Да ладно, мы же чисто символически… Но психотерапевты предупреждают: со временем усугубляется. Не замечала. Наоборот, чем больше интересуюсь темой смерти, тем мне приятнее признаки жизни: веселые детки, прикольные звери и любезные мужчины. Может, конечно, внезапно накрыть. Кто знает? На всякий случай, проверяю пульс, приближаясь к моргу…

А про третий диапазон мне просто страшно писать. Предупреждаю: я передаю чужие мысли. Вся наша культура, религия и всё, что нам ценно, пропитано некрофильскими мотивами. Некоторые полагают, что стремясь приникнуть к святым мощам, мы не всегда движимы литургическими аспектами.  

Даже будучи в плену атеизма более 70 лет, мы умудрились завести на главной площади нашей страны, скажем, артефакт в виде Мавзолея, к которому «не зарастает народная тропа»…По мнению культурологов, это показывает, насколько некрофилия является частью нашего мышления.

Но вот что я скажу… Кто угодно некрофил, только не мы. Мы – герои. Да-да. Потому что заниматься темой Смерти профессионально требует мужества и самоотверженности. Подвергать себя испытаниям и опасности, держать лицо, делать дело, когда вокруг рыдают.

Есть разница между вожделением и вдохновением. И мы лучше других понимаем границы допустимого, переступать которые нельзя даже мысленно, в шутку…