Никто не остается равнодушным к подзатыльникам судьбы, особенно если они сопровождаются недвусмысленными намеками на конечность нашего существования.


Сальто морале

Смерть умеет впечатлять. И к этому невозможно привыкнуть. К трупам можно привыкнуть, а к Смерти не могут привыкнуть даже реаниматологи. «Сколько лет ты не работай, а когда ты видишь «прямую линию», твое собственное сердце все равно делает скачок…»

Больше всего, разумеется, впечатляет собственная Смерть. Можно сказать последнее сильное впечатление в нашей жизни. Только вот нельзя ни с кем им поделиться… Хотя …

Есть такое поверье в разных этносах, включая наш – человек умирает три раза. Типа – первый – так, попробовать: каково это?

Второй – уже генеральная репетиция – и ты можешь принять решение. Или другие его за тебя примут.

Третий раз, говорят, путешествие в Тридесятое Царство уже невозможно отложить.

И любая «проба» переворачивает Жизнь и многое в ней меняет – натуральное САЛЬТО МОРТАЛЕ. Кроме внезапного и очень четкого осознания, что жить в любом случае лучше, чем лежать хладным трупом, меняется и ключевой вектор сознания.  

Беспечность молодых автомобилистов оборачивается страшными цифрами статистики. Если вам нужен портрет водителя – смертника: это мужчина 18-25, примерно 3 года стажа, чаще всего приспортивленная иномарка средне-ценового сегмента. Это именно тот, который «не справился с управлением». Я уже очень давно хочу выступить с предложением – писать на машинах, как на сигаретах – «Вредно для вашего здоровья»… 

И вот однажды светский молодой человек означенного возраста, на приспортивленной иномарке повыше классом, чем среднестатистическая, получал удовольствие от жизни привычным способом в компании своих друзей. В какой-то тонкий момент скорость стала критической. У критической скорости нет конкретной цифры, критической она называется потому, что машина перестает быть стабильной, ее траектория становится непредсказуемой. И кислый запах аварии повисает над трассой еще до визга тормозов и грохота…

Молодой человек очнулся …  в черном мешке. Спасатели деловито раскладывали трупы по мешкам с молниями и спецмашинам, вокруг переливались многочисленные мигалки. Остатки роскошной машины, вскрывшейся как консервная банка, обернулись вокруг покосившегося фонарного столба.

Когда истошно орущий молодой человек освободился от зловещего мешка, стало ясно, почему спасатели сделали ошибку – он был настолько забрызган кровью и мозгами своих незадачливых товарищей, что выглядел абсолютным трупом. Из пассажиров не выжил никто. А у него было лишь несколько ссадин и сотрясение мозга средней тяжести. Повезло? Казалось бы, да. Но молодой человек в своем внутреннем мироощущении прошел какую-то точку невозврата. «Сальто» его автомобиля оказалось смертельным для имиджа светского тусовщика, ведущего рассеянный образ жизни. Эту историю следовало бы придумать, но она произошла на самом деле.

Парень, оправившись от травм, пустился в бега. В отдаленном монастыре посреди сибирской тайги появился новый послушник, а затем и монах, в угрюмом и аскетичном лице которого наблюдалось лишь отдаленное сходство с нашим героем.

Что стало отправной точкой для этой трансформации? Чувство вины? Черный мешок с молнией? Это было ледяное дыхание Смерти. И судьба повела молодого человека в противоположную сторону.

Такое «сальто» случается редко – так радикально поменять образ жизни можно только в глубоком экзистенциальном ужасе. И все же…

Никто не остается равнодушным к подзатыльникам судьбы, особенно если они сопровождаются недвусмысленными намеками на конечность нашего существования. Кого-то неприятно поразила смерть сверстника, кто-то очнулся в реанимации после какого-нибудь приключения, кто-то разминулся со смертельной опасностью в доли секунды.

Мой родственник упал с огромного дерева, успел в последний момент ухватиться за толстую ветку. Перед его взором пронеслись все 30 лет жизни и возникло острое ощущение скорого финала, полет с высоты 4 этажа для человека, как правило, бывает летальным. Но это и была та самая, «первая Смерть». Он не стал ждать «вторую».  После этого он поменял город проживания, жену и. как потом выяснилось, страну.

Я далека от мысли, что это все какое-нибудь моральное воздействие, «наказание», попытка заставить человека «вести себя лучше». Это всегда вопрос относительный.

Просто я думаю – может быть, мы умираем тогда, когда у нас исчерпываются альтернативные жизненные сценарии?