Предновогодние фантазии о загробной жизни.


И ты веришь в «маму»?

Вопрос о загробной жизни производит в вашем собеседнике удивительные перемены. Произнеся дрожащим голосом пару шуток, одни начинают на полном серьезе доказывать, что загробная жизнь есть, и они лично в этом убедились (боюсь спросить – каким образом), вторые – с точностью до наоборот.

На одном из ток-шоу немолодой седовласый ученый муж заявил: наука еще в девятнадцатом веке доказала, что сверхъестественного не существует. Опять же боюсь спросить, а как доказывали? И что именно тогда считали сверхъестественным? Представляю себе, как бы нас там встретили с нашей дополненной реальностью и лазерными голограммами…

Все же нет ничего мудрее процитированного классиком библейского высказывания «каждому воздастся по вере его». И здесь гораздо меньше пафоса, чем кажется, а больше житейской мудрости. Во что человек верит? В то, что часто повторяется и вписывается в усвоенную им систему понятий и взаимосвязей. Когда его жизнь радикально меняется (а что может быть радикальнее Смерти?), человек интерпретирует это, прежде всего, в тех понятиях и действиях, которым им хорошо усвоены. 

Попробуйте посигналить неопытному автомобилисту, если он опасно вывалился перед вами в поток машин. Что он сделает? Увы – рефлекторно затормозит, и столкновение будет неизбежным. Почему? Потому что если пешехода окликают, то он останавливается и оборачивается. А горе-автомобилист еще не осмыслил себя как автомобилиста и действует как пешеход. Чтобы начать действовать как автомобилист, ему нужно время, большое количество повторов и мудрый наставник.

Когда мы сталкиваемся с шокирующе новым опытом, то сначала мы пытаемся «поженить» его с тем, что мы уже знаем, ощущаем и во что мы верим.

Для экстренных и редких ситуаций, в принципе, есть свое решение. Мы либо доверяемся чему-то большому и опытному: государству, спасательным службам, религии; либо лихорадочно пытаемся вспомнить, что же мы читали и проходили: при пожаре окна нужно закрыть или открыть?

Я глубоко уважаю людей, которые пишут огромные талмуды по безопасности жизни и дают подробнейшие инструкции на любые случаи, от вторжения инопланетян до задержания и ареста. Но… вспоминаю абсолютно уникальную историю, когда именно неправильные рефлексы и детское поведение спасли человеку жизнь.

Это один из эпизодов печально известного 11 сентября, когда были разрушены Близнецы ВТЦ в Нью-Йорке. Мужчина сидел за столом, встал, потянулся и обомлел: прямо на него летел самолет. Инстинктивно он резко нырнул под стол. И это спасло ему жизнь. Самолет врезался в здание чуть выше и, проламывая строительные блоки, устремился в глубину небоскрёба, где и взорвался. Строительные блоки осыпались плашмя на тот стол, под которым спрятался наш герой. Стол прогнулся, но выдержал. Оценив обстановку за несколько секунд, мужчина сумел на четвереньках выбраться из заваленной обломками комнаты, далее он выскочил в коридор и начал ломиться во все двери. У него было преимущество перед всеми. Он понимал, что происходит (видел самолет своими глазами), в отличие от людей, которые бестолково метались в ожидании указаний от системы безопасности здания. Этот человек спасся сам и вывел из рушащегося здания несколько десятков людей. Конечно, ему чудовищно повезло, но если бы он не спрятался под стол, то даже этот крошечный шанс выжить не сработал бы.

В ситуации радикальной смены статуса, смены Жизни на Смерть, наше сознание не способно адекватно отреагировать и сразу отобразить происходящее – слишком глобальны перемены. Но это не означает, что оно выключается «как телевизор», как думают атеисты, или непременно пускается в полет в поисках Царства Божия – это есть проекция нашего жизненного опыта или наших убеждений. Вероятно, есть какой-то третий путь, просто мы его не знаем.  

Ученые спорят с пеной у рта, являются ли феномены Моуди (путешествие по туннелю, встречающие ангелы и «светящееся существо») следствием галлюцинаций, сбоя в работе умирающего мозга, или свидетельством того, что жизнь сознания/души не ограничивается жизнью тела. Но дело ведь не в том, что конкретно порождает эти переживания. Просто дальше клинической смерти пока еще никто не забирался, точнее, не возвращался оттуда, разве что в триллерах типа «Коматозников».

Вспоминаю поучительный анекдот, рассказанный мне глубоко верующим человеком:

«Два плода плавают в матке. Один, как водится, оптимист, а второй – пессимист.

Оптимист говорит: Слушай, я тут узнал – мы скоро родимся! Нам придется уйти из этого прекрасного теплого места, но там, где мы окажемся – ослепительный свет, огромные пространства, а главное – мы, наконец, увидим Маму!

Пессимист отвечает удивленно: А ты что, веришь в Маму?!»

Можно дискутировать о корректности постановки вопроса, но факт остается фактом: мы не знаем, в каких пространствах мы подвешены, точно ли весь наш опыт, даже вместе со всеми нашими инструментами, не находится в плену ограниченного представления о мироустройстве. Ведь нам доступно только то, что мы можем потрогать (пусть только приборами), а все остальное – по сути, гипотезы.

Что бы с вами ни произошло в ответственный момент ухода из жизни, это будет открытие. Многие непосредственно перед самым уходом чему-то удивляются, причем радостно. Вряд ли это радость по поводу «отключения телевизора», но я бы не стала видеть в этом и гарантию райских перспектив.

Человек перед лицом Смерти нуждается в поддержке. Нелегко покидать отчий дом навсегда, даже если вас ждет полет в Космос. И это нужно не только ему. Как часто мы не успеваем сказать что-то важное, а услышат ли нас близкие в своих новых пространствах – пока никто не может сказать наверняка.