На материале мифологии доисламских тюрков писатель, PhDи кандидат философских наук, коллумнист «Русского дедлайна» Асель Омар говорит о присутствии Бога в самые сложные моменты жизни людей мифологического сознания…


Смерть как часть нуминозного опыта

Нуминозность – важнейшая и неотъемлемая часть религиозного опыта, характеризующаяся интенсивным переживанием божественного присутствия как «совершенно Иного» по сравнению с эмпирическим опытом. Концепция нуминозного опыта, согласно Рудольфу Отто, предполагает рождение религии не из естественного страха, а из предполагаемой «мировой тревоги». В апперцепции мифологического сознания коренится чувство ужаса, не выводимого из обыкновенного страха, а из признания существования «совершенно Иного». Под влиянием инстинкта человек «приспособил» свой ум, создавший богов, демонов и духов, к созданию сил, которые не являются чисто механическими и уступают нашим желаниям (религия), и подчиняются нашей воле (магия), как указывает Анри Бергсон. В ходе формирования религиозных взглядов в мифе произошла дифференциация понятий божественного: genius – гений, дух; numen – божество; deus – бог. В сфере нуминозного опыта при разных соответствующих условиях и ритуалах индивид обращался к каждому из этих понятий (явлений).

Мифологическое сознание имеет представление о непосредственном общении человеческого и божественного, при этом не только боги могут вмешиваться в жизнь человека, но и человек – в потусторонний мир посредством дионисийской составляющей культуры (в отличие от аполлоновской, согласно Фридриху Ницше).

Переживание нуминозного опыта отличается от ощущения естественного страха. Божественный трепет всегда связан с тайной, со встречей с неразгаданным. Когда мы смотрим триллер, мы боимся сильнее в те моменты, пока тот, кто преследует героя, неизвестен, скрывается, проявляет себя неожиданным образом. Страх пропадает в конце, когда авторы фильма разоблачают злодея. Эта обыденная иллюстрация ужаса перед тайной.  Человек нелегко переживает беседу с богом, это интенсивное переживание ужаса, доводящее порой до смерти. В рассказах шаманов Сибири, собранных Гавриилом Ксенофонтовым, голосом с неба мог быть дух предка или сам верховный бог. Голос с неба встречается человеку неожиданно. В одном из таких описаний, некто ехал на лошади, как вдруг голос стал предупреждать его об опасности, набежали черные тучи, засверкали молнии, прогремел гром. Человек этот от страха упал с лошади и через некоторое время умер.

Мы сразу можем отличить умиротворение, боговдохновленное состояние от божественного страха. Молитва - только схема нуминозного. Для мифологического человека в молитве проявляется его обусловленность в мире, преодоление хаоса. В нуминозном опыте человек преодолевает Хаос, ощущает связь между профанным и сакральным, потому что numen есть связь между этими сторонами жизни, это наивысший накал ощущения полноты бытия. В той точке, где происходит встреча человека и божественного, образуется центр мира, и мир в этой точке и в эти мгновения поддается восприятию. А это, в свою очередь, необходимо человеку мифологического общества, поскольку для него характерна огромная онтологическая жажда.

Стремление к встрече с numen, подчас неосознанное, подчас непредвиденное, продиктовано также и страхом перед смертью. Страх и любопытство движут человеком по отношению к смерти, т.к. получение всей полноты знания о бытии невозможно без знания о смерти. «Я мертв» - «окончательная» наполненность  интуицией объекта, как пишет Жак Деррида в работе «Голос и феномен». Поиск преодоления смерти, с вопросом о котором и обращается человек к богу, идея спасения – первоначальный посыл к нуминозному опыту.

Это подтверждает довольно распространенный мифологический мотив бегства человека от смерти. Легендарный святой Коркут скрывался от смерти в течение, по разным источникам, от сорока до четырехсот лет. Вся природа напоминала Коркуту о смерти: поваленное дерево, выжженный ковыль, поддающиеся постепенному разрушению горы. (Виктор Жирмунский «Тюркский героический эпос»). Коркут встречал людей, копающих могилу. На вопрос, для кого могила, он получал ответ: «Для Коркута». Поскольку он был праведником, бескорыстно исцелял людей, то удостоился разговора с богом во сне. Бог сказал: «Ты не умрешь до тех пор, пока сам не помянешь смерти». С тех пор он жил спокойно, пока не упомянул случайно о смерти. С момента испытания героем момента tremendum в его жизнистал присутствоватьnumen, пока Коркут прибегал к уловкам: жил на воде, чтобы смерть не нашла его на земле, и ковер его, постланный на поверхности реки, не тонул. Тоскуя по вечной жизни, Коркут создал музыкальный инструмент, подслушав рассказ демонов. К тому же он боялся заснуть, чтобы не пропустить приближение к смерти. Так в пении и без сна он провел неделю. Змея подкралась к нему, когда сон все же сморил его, и смертельно ужалила. Остался комуз, струны которого пели от дуновения ветра, и музыка его говорила о преодолении смерти, ведь музыка – вечна.

Недельное бдение, пение до изнеможения, жизнь на воде – факт перехода в иную реальность, когда не действует каузальность, момент majestas. Он проявляется и в том, что время жизни Коркута действия его составляют тайну, тайна – его состояние между жизнью и смертью. Уже в новое время, в 1860 году, во время камлания шаман взывал к духу Коркута так: «Назову его мертвым, - он не мертвый, назову живым, - он не живой, отец святой Коркут!».

Познав таинственное, божественное, страшное, человек уже никогда не станет прежним, или, по крайней мере, не сможет этого забыть. Посвященный знает больше, чем обычный человек, он знает тайну (бытия, божественную тайну), обладает знанием метафизического уровня. По сути, посвящение – переход из одного мира в другой, от одного способа бытия в другой. В этом – необратимость tremendum и нуминозного опыта.

В эпосе «Коркут-ата» прекращение игры означало приближение смерти, музыка является субъективацией трансцендентального опыта. Ницше цитирует Шопенгауэра: «Субъект воли, т. е. собственное хотение, — вот что наполняет сознание поющего, часто как свободная от оков, удовлетворённая воля (радость), ещё чаще, пожалуй, как задержанная воля (печаль), но всегда как аффект, страсть, возбуждённое состояние души». Состояние, которое сегодня анализируется в сфере философии искусства, нам интересно с точки зрения религиозного опыта. Когда мифотворец становится художником, он все равно не перестает быть медиумом, посредником между волей numen и собственной волей. В чисто мифологический период, до существования авторства, певец, транслятор мифа – медиум в чистом виде. В лучших своих проявлениях он находится на пути бесконечного приближения к numen, а в гениальных откровениях и творениях сливается с ним.

Теги: авторская колонка, смерть, нуминозный опыт, тюрки, Бог, философия,



Поделиться: 


Вы можете авторизоваться на сайте через:  VkontakteYandexGoogle

Комментарии (0)

    Вы должны авторизоваться, чтобы оставлять комментарии.