Мы идем на помойку за новыми идеями? Мы играем, мы мифологизируем то, что есть? Поклоняемся тому, что имеем? Но борьба с движением хиппи и роком, тогда еще свободным от коммерции, была серьезной на Западе, значит, новые мифологии опасны? Чем?


Преодоление смерти

Творчество немецкого художника Гюнтера Юккера связано с традициями искусства К. Малевича и П. Мондриана, а также с некоторыми идеями конструктивизма. С 1957г. Юккер под влиянием И. Клейна погрузился в теософию и дзен-буддизм. Юккера относят к течению «мусорного искусства», каждый свой прием, применяемый материал, «нагружает» символическими значениями. Так, вбитый гвоздь считается идеальным действием человека. Оно напоминает первые дни творения, когда человек был единицей, не механизмом, не винтиком грандиозной глобальной системы. И если Юккер сознательно считает себя в эстетическом смысле кочевником (мифологизирует свою жизнь, перенося искусство в реальность, т.е. живет, действуя, перемещаясь по миру и декларируя мифологическую эстетику), то в общем можно констатировать, что идеология «мусорного искусства» - один из мифологических «пучков» современного мира. «Заброшенность» человека, отправка его на «мусорку», в процессе апперцепции, заставляет его выживать и там, выживать, не видя особенного смысла в этом выживании, а лишь в смутном нуминозного ощущении желания чего-то совершенно другого, понимания того, что есть нечто, не говоря, что это.

Одно из разновидностей эстетизации в индустриальном искусстве является музыкальный стиль индастриал, прием которого - воспроизведение городских и промышленных шумов, подобно тому, как «мусорное искусство» эстетизирует отходы городов и промышленности. Ярчайшими представителями стиля индастриал являются знаменитые группы Deep Purple, Led Zeppelin и Black Sabbath. Идеология стиля индастриал – отчужденность, неприятие иллюзий, созданных СМИ, ложь и лицемерие современного потока информации. Этому музыканты индастриал противопоставляли эксперименты с сознанием, так называемое освобождение сознания при помощи галлюциногенов, устраивали сейшены с массовым опытом употребления наркотиков, психоделических препаратов – «кислотные тесты». Это были оргиастические действа синкретического искусства (музыка, свет, кино, перфомансы). В действах, часто сравниваемых музыкантами с дионисийскими оргиями, были также и элементы саморазрушения, публичного членовредительства, шаманские приемы. Целью было – освобождение сознания, преодоление внутренних психологических барьеров. Конечно, имелись в виду барьеры в виде навязываемых обществом поведенческих клише, общепринятой общественной морали, которая не вызывала доверия у представителей индустриальной культуры.

Наиболее последовательные представители стиля индастриал, группа Throbbing Gristle, в результате подобных оргиастических действ вызывали и ответную агрессию у публики по отношению к себе. Идея саморазрушения работала как защитный механизм от неудовлетворения устойчивой общественной морали.

Мы идем на помойку за новыми идеями? Мы играем, мы мифологизируем то, что есть? Поклоняемся тому, что имеем? Но борьба с движением хиппи и роком, тогда еще свободным от коммерции, была серьезной на Западе (и, конечно, у нас), значит, новые мифологии опасны? Чем? Отклонением от буржуазной морали, борьбой, противостоянием, сопротивлением мифологии, навязываемой демократическим обществом эпохи глобализации. Демократическому обществу нужен предсказуемый человек, logos и сегодня пытается задавить mithos, как когда-то коммерция подавила свободу рок-музыки. М. Фуко в «Истории безумства в классическую эпоху» говорит о том, что нас не оставляют в покое, нас не оставляют наедине с собой даже в сексуальной жизни. И сегодня приходится признать, что общество хочет контролировать нас, как когда-то советское общество. Но, к сожалению, иллюзия свободы от общества тем сильнее, чем больше мы в нее верим. Сбылись литературные антиутопии, наша жизнь прозрачна для власти, власть для нас – не прозрачна, закрыта. Совершая одну банковскую операцию, мы оставляем о себе все данные. Потому власть стала пиаром, за которым не видно истинного смысла.

Сегодня человек может играть терминологией бессознательного, психоанализа, с понятиями нуминозного, однако природное чувство нуминозного от этого ничуть не теряет свого смысла, оно остается таким же, несмотря на снисходительную иронию современного сознания. Как и всегда, нуминозное обозначено одним из определений К.-Г. Юнга: когда идешь по дороге, а вокруг – никого, одно лишь небо над тобой и земля под ногами - «не кажется ли, что кто-то говорит?».

Но что касается постмодернистской свободы, то она, с одной стороны, радует, а с другой, заставляет искать новые смыслы бытия. Напротив, свобода вероисповедания и совести, свобода жить без веры в бога, заставляет сознание работать усиленно – ради выживания, ради смысла, ради самоидентификации, новой самоидентификации, или самоидентификации в новых условиях. Таким образом, чувство нуминозного готово добиваться от нас совершенно иного даже путем самоуничтожения, ради возрождения.