О любви и нелюбви в новом фильме Звягинцева - в колонке писателя, кандидата философских наук Асель Омар.


Любовь – жизнь. Нелюбовь – смерть

Звягинцев вывел на первый план метафору нелюбви (хотя и слова-то такого нет, а вот, получается, что есть) в обществе всеобщей нелюбви, она проникает внутрь человека, его корней, сознания и подсознания.

Секс без любви, семья без любви, дети без любви, город без любви. Родителям не нужен ребенок, бабушка не любит внука, мать и дочь не любят друг друга. В то время как человеческое существо не может не любить хоть кого-то, не заботиться хоть о ком-то.

Разрушение человека как социального существа - в унылых картинах, ноющих или агрессивных интонациях, грубой лексике, от которых становится тошно, хотя внешне все выглядит респектабельно.

Звягинцев, думается, продолжает традицию европейского кино о депрессии глобального общества. При этом не избегает локальных общественно-политических намеков (пусть и в небольших деталях), рисуя картину все же гражданской напряженности.

И, как ни показалось бы это странно на первый взгляд, возникает ассоциация с шолоховским "Тихим Доном", где гражданский раскол привел к разрыву сущностных начал, расколу на генном, атомном уровне. Ненависть, нелюбовь, война, следующая ступень - смерть. Любовь - жизнь, нелюбовь - смерть. Гражданская нелюбовь, гражданская ненависть разделили людей не только на «красных» и «белых», но и на живых и мертвых, ведь брат пошел на брата. «Тихий Дон» сосредоточил в себе цепь трагических событий истории, смерть следовала за людьми по пятам. Квинтэссенция людского столкновения выражается словами автора: «…столкнулись на поле смерти люди, еще не успевшие наломать рук на уничтожении себе подобных, в объявшем их животном ужасе натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбежались, вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались, нравственно искалеченные…».

А есть взаимное уничтожение нелюбовью и в мирной жизни. Это показал нам Звягинцев. Возможно, это страшнее. Хотя есть слабый свет в конце тоннеля: появляются волонтеры, спасающие ребенка, которого никто не любит.

Получается, все мы - этот мальчик, заброшенный в бытие, и все мы - эти родители - запуганные, замученные, недобрые, жалким образом пытающиеся быть прагматичными, и так мало среди нас волонтеров в метафорическом понимании, волонтеров, которые, оказывается, нужны всем.

Драма Звягинцева тем тяжелее, что после трагедии с мальчиком Алешей все становится на свои дьявольские места. Люди без любви продолжают жить вроде как нормально - мать переезжает к любовнику, они вместе смотрят «Вести недели», потом женщина надевает олимпийку Bosco с надписью «Russia», и тренируется на беговой дорожке. «А был ли мальчик? Может, мальчика-то и не было?»

Ведь вся эта вымученная прагматичность не имеет никакого смысла перед пропастью нелюбви, в ней гибнет все. И все же, все же... Искусство - говорит о любви и о преодолении смерти.