Кладбище не место для прогулок? Вы так считаете? В своей колонке танатомедиевист Ирина Капитанова рассказывает о том, почему жителей мегаполиса всё чаще тянет прогуляться вдоль могил.


Удовольствие на кладбище

Как-то вечером пришло мне от подруги забавное сообщение.

«Давай встретимся часов в восемь на Девичке, прогуляемся по кладбищу?»

Если вы подумали о том, что у девушки проблемы с головой, это не так. Скорее всего, вы просто забыли, что сами гуляете по кладбищу.

А что такое кладбище? «Википедия» говорит нам, что это территория, предназначенная для погребения умерших или их праха после кремации. В жизни люди считают, что это место памяти и прощания. И это все верно. Но только ли такое определение можно дать кладбищу?

Давайте немного поиграем? Построим с вами простейший силлогизм.

В метро много людей.

На кладбище много людей.

Метро - кладбище.

К чему эта игра слов? А вот к чему. Кладбище, так же, как и метро, можно назвать публичным местом. Так как и там, и там собирается огромное количество людей, не взаимодействующих между собой. Если опираться на логику и отбросить все «но», этих двух факторов вполне хватает для того, чтобы назвать это место публичным.

Однако вы наверняка все еще не верите в то, что кладбище – это место для прогулки и уж, тем более, что вы там гуляете.

Давайте вспомним, что мы видим на кладбище. Абсолютно на каждом кладбище мы можем наблюдать с вами памятники. На них есть ФИО, даты рождения и смерти, и иногда причины смерти. «Мы делаем это для себя», скажете вы. Безусловно, но в то же время, мы сами становимся сторонним зрителем, который читает надписи на других памятниках. Не так, скажете? Получается, что памятник не только для нас. Он для каждого, кто бывает на кладбище.

Пока мы не отошли от моей любимой темы памятников, вспомним Новодевичье или Ваганьковское кладбища. Фактически каждый день там проводят экскурсии и, честно говоря, я не припомню растерянного лица экскурсовода, у которого не набралось группы.

Памятник Александру Абдулову или Высоцкому на Ваганьковском кладбище уже давно стали классическим местом для знакомства с историей знаменитостей. А Введенское кладбище? Помимо того, что там стоят монументы, выполненные в европейском стиле, оно сквозное и имеет два входа. Местные жители, и особенно молодые мамы с колясками давно воспринимают это кладбище как парк.

Да и, в целом, отношение к кладбищам меняется. Помню, когда только начинала работать в этой сфере, мои друзья, мягко говоря, косо смотрели на меня, покручивая пальцем у виска. А сейчас и сами не прочь порефлексировать на тему смерти.

Однако буквально в XX веке подобного рода интерес представить было просто невозможно. На фоне постоянных миграций внутри страны люди теряли традиции, не имея возможность посещать могилы своих родственников.

Морги и клиники для безнадежно больных вытеснили ритуальные обряды с телом мертвого. Ушедшего увезли, в день похорон отдали, его закопали и все. Можно сказать, что похороны превратились в формальность, а не ритуал.

Именно для нашего народа это очень болезненный вопрос, потому что ритуалы убрали, а что с восприятием делать, непонятно. Ритуал изначально был очень важной частью психологического процесса. Он помогал живым переживать утрату близкого человека. А сейчас совершенно страшная картина. Человека похоронили, а через неделю-другую в сознание «доехало», что он умер, и живого накрывает по полной. Истерики и депрессии – все это результат забытых ритуалов и неправильного отношения к смерти. Все это привело к тому, что человек просто не знал, как хоронить, поминать скорбеть. А это приводило к забрасыванию могил и кладбищ в целом.

Подводя небольшой итог можно сказать, что в ритуальной культуре России образовалась колоссальная дыра, с которой сейчас активно борются. Что же касается кладбищ, то и туда снова тянутся. Например, в Европе, кладбище всегда было парком. Просто у нас как-то изначально кладбище спроектировано не для людей: нет лавочек, дорожек, деревьев. Все кое-как да кое-где. Однако новых кладбища благоустроены, и благодаря этому люди охотно гуляют, вспоминая всё то, что нас заставили забыть.